Теория Гарнака о том, что догматы были рационализацией христианства, интеллектуализмом, внесением начал
греческой философии, опровергается всей историей Церкви, которая учит, что все догматы были мистичны и безумны, опытны и для разума человеческого антиномичны, ереси же были рационалистичны, человеческим разумом устраняли антиномичность, были выдумкой человеческой.
Неточные совпадения
Самого Платона от этого дурного, буддийского аскетизма спасала не только его собственная эротическая
философия, в основе которой лежал, конечно, глубокий жизненный опыт, но и светлое небо
греческой религии, в которой, при всей ее ограниченности, вообще свойственной политеизму, была, однако, глубоко почувствована святость тела.
Абсолютное НЕ отрицательного богословия поэтому не содержит никакой отрицательной утвержденное, которая всегда есть соотносительность: это и не ου, и не μη (два оттенка
греческого отрицания, одной наличностью своею уже предполагающие целую
философию и тем свидетельствующие о философском гении эллинов).
Является свидетельством эллинской мудрости и благочестия тот факт, что в
греческом умозрении вопросу о первоматерии мира было посвящено столь исключительное внимание, причем в учениях Платона, Аристотеля и Плотина он получил завершенное, исчерпывающее рассмотрение, к которому новая
философия ничего не умела прибавить.
Может быть два значения этого не по смыслу тварного ничто, которым соответствуют два вида
греческого отрицания: ου и μη (d privativum к этому случаю совсем не относится): первое соответствует полному отрицанию бытия — ничто, второе же лишь его невыявленности и неопределенности — нечто [В новой
философии развитие между μη и ου отчетливее всего выражено Шеллингом в его «Darstekkung des philosophischen Empirismus» (A. W. II, 571): «μη öv есть несуществующее, которое лишь есть несуществующее, относительно которого отвергается только действительное существование, но не возможность существовать, которое поэтому, так как оно имеет пред собой бытие, как возможность существовать, хотя и не есть существующее, однако не так, чтобы оно не могло быть существующим.
В Германии Чаадаев сблизился с Шеллингом; это знакомство, вероятно, много способствовало, чтоб навести его на мистическую
философию. Она у него развилась в революционный католицизм, которому он остался верен на всю жизнь. В своем «Письме» он половину бедствий России относит на счет
греческой церкви, на счет ее отторжения от всеобъемлющего западного единства.
В средневековой схоластической
философии христианство не проникло еще в мысль и не переродило ее, это была все еще
греческая античная, дохристианская
философия.
Я имел редкое счастие прослушать целых три его курса: по истории итальянского Ренессанса, голландской живописи и
греческого ваяния. Эти курсы вошли потом в его"
Философию искусства".
Новая религиозная
философия имеет главной своей опорой не индийский трансцендентализм, всегда акосмический, а
греческий реализм.
Догматическая онтология
греческой и средневековой
философии не могла устоять от критики разума.
Новая рационалистическая
философия превратила окончательно
греческие родовые идеи в понятия.
Греческое слово ύπόστασις, означающее подстановку, и латинское слово persona, означающее маску, связанную с театральной ролью, очень несовершенно выражают личность в смысле, данном ей христианством и новой
философией.
Такова вершина
греческой философской мысли, которая остается в силе и в новой и в новейшей онтологической
философии.
Греческое понимание человека, как разумного существа, не подходит для персоналистической
философии.
— Тогда они устно слышали от него учение, а мы ныне из книг божественных оное почерпаем: нас, священников, и
философии греческой учили, и риторике, и истории церкви христианской, — нам можно разуметь священное писание; а что же их поп и учитель — какое ученье имел? Он — такой же мужик, только плутоватей других!
Таким образом, например,
философия Сократа и комедии Аристофана в отношении к религиозному учению греков служат выражением одной и той же общей идеи — разрушения древних верований; но вовсе нет надобности думать, что Аристофан задавал себе именно эту цель для своих комедий: она достигается у него просто картиною
греческих нравов того времени.
Эта
философия духа синтезирует
греческий интеллектуалистический универсализм с пониманием духа как свободы и динамики, что внесено в историю христианством.
Схоластики пытаются совместить в
философии наследие
греческой мысли с богословским учением, вдохновленным христианским откровением.
Мы плохо понимаем индусскую и вообще восточную мысль, которая сложилась вне категорий, выработанных
греческой и европейской
философией.
Главенствующее место занимает дух в
философии Гегеля, которая хочет быть
философией духа, и у Гегеля
греческий интеллектуализм,
греческий логос оказывается очень трансформированным, и главным признаком духа является свобода, что было чуждо
греческой мысли.
Бёме близок к Гераклиту в
греческой мысли, но он есть разрыв с античной
философией.
Если в
греческой мысли, у Плотина, в идеалистической
философии интеллектуальный элемент, признанный духовным по преимуществу, вытесняет элемент сердечный, душевно-эмоциональный, то в аскетической святоотеческой литературе и в литературе мистической нередко интеллектуальный элемент отнесен к душевному, а не духовному, и вытесняется.
Живое и неподдельное понятие о судьбе было у старинных греков (т. е. у греков до появления у них
философии) и до сих пор живет у многих восточных народов; оно господствует в рассказах Геродота, в
греческих мифах, в индийских поэмах, сказках «Тысячи и одной ночи» и проч.
Тут опять чуть ли не первое место принадлежит дамам и барышням, изучающим
греческий язык, политическую экономию,
философию, астрономию, и проч. Учиться чему-нибудь очень похвально, и почему ж даме или барышне не предоставить права изучать что угодно? Но дело не в науке; дело в претензии и педантизм, которые наводят всегда на всех адскую скуку.